За время Великой Отечественной войны на долю Ясной Поляны выпало немало испытаний: вражеская оккупация и борьба за сохранение мемориальных предметов, эвакуация экспонатов в Сибирь, восстановление усадьбы. Но несмотря ни на что, музей продолжал свою работу. В ближайшие дни мы будем рассказывать об этих непростых страницах истории нашего музея и тех людях, благодаря которым Ясную Поляну удалось сохранить в военное время.

Эвакуация экспонатов

Летом 1941 года музей работал в прежнем режиме, хотя война внесла в музейные будни свои коррективы — в подвалах зданий организовывались бомбоубежища. «Несмотря на общее военное положение в стране, в музее проводится большая экскурсионная работа. Музей посещается часто военно-командным составом, бойцами Красной Армии, ранеными красноармейцами из госпиталя. Актуальные темы: “Война и мир”, “Отечественная война”, “Патриотизм и героизм русского народа по произведениям Толстого”. Литературный музей и дом Л. Н. Толстого смотрят с большим интересом», — писал в дневнике 11 августа 1941 года хранитель музея Сергей Иванович Щеголев.

Директор объединенных толстовских музеев, внучка писателя Софья Андреевна Толстая-Есенина писала одному из своих корреспондентов: «Красноармейцы из госпиталя ходят по 60–70 в день. Никак нельзя говорить о свертывании работы музея».

Необходимость работы музея в военное время подчеркивалась не только его сотрудниками, но и посетителями. 16 августа в Ясную Поляну приезжал академик Николай Нилович Бурденко, назначенный в дни войны главным хирургом Красной Армии. В книге отзывов Дома Толстого осталась его запись: «Великое волнение переживается, когда посещаешь дом и место творчества мировых сокровищ литературы и философии, глубочайшего мыслителя и покоряющего весь мир художника, славу и вечную гордость русского народа». Этот визит позднее вспоминала Софья Андреевна Толстая-Есенина: «Вероятно, человеку, жившему в неизбывном ужасе перед надвигающимся несчастьем, было очень нужно, чтобы были сказаны слова о вечности и непобедимости того, что живет в сознании».

Когда осенью 1941 года стало понятно, что фронт приближается к Тульской области, Софья Андреевна стала хлопотать о том, чтобы экспонаты были эвакуированы в «совершенно безопасное место». 6 октября началась спешная укладка вещей. К вечеру 9 октября в общей сложности было собрано 110 ящиков с экспонатами и документами. Они отправились на хранение в научную библиотеку Томского государственного университета в сопровождении заведующего яснополянским музеем Алексея Ивановича Корзникова, а также шести научных сотрудников музея с семьями. Часть экспозиции — крупные и громоздкие вещи, мебель, некоторые документы и фотографии — осталась в Ясной Поляне.

19 ноября в командировочном удостоверении Корзникова было записано: «Прибыл в Томск и сдал экспонаты на хранение». В Ясной Поляне к тому моменту шла третья неделя оккупации.

Будни оккупированной усадьбы

«Мы, работники музея, боялись за сохранность музея. Нам казалось, что за неимением места воинские части займут помещение музея», — рассказывал хранитель музея Сергей Иванович Щеголев. Вместе с ним за судьбу родовой усадьбы Льва Толстого боролись научная сотрудница музея Мария Ивановна Щеголева, техническая сотрудница Мария Петровна Маркина, сторожа Дмитрий Семенович Фоканов и Борис Сергеевич Филатов и другие.

По воспоминаниям Марии Ивановны, первая немецкая машина въехала на территорию усадьбы утром 30 октября: «Вышли трое офицеров. Оказалось — врачи. Один из них — доктор Шварц — чисто, по-русски, без акцента объяснил нам, что немцы ищут места для организации перевязочного пункта. Осматривают музей. В книге посетителей записывают по-немецки странную запись: «Первые три немца в походе против России». Пытаемся отстоять неприкосновенность музейных помещений. Немцы изысканно вежливы и любезны, обещают содействие. Наскоро пишут на листе писчей бумаги красным карандашом «охранную грамоту» для бытового музея: «Betreten verboten — Wohnhaus des TolstoÎ (grösster russicher Dichter)» с подписью майора (фамилия написана неразборчиво). По-русски это значит: «Входить воспрещено — дом Толстого (величайший русский писатель)». Может быть, и удастся сохранить дом в условиях войны?».

Спустя месяц, 30 ноября она пишет: «Сегодня разревелась. С утра переносили книги Татьяны Львовны во вторую комнату Сергея Львовича. Книги из научной библиотеки частично перетащили к себе на квартиру, — их растаскивают безбожно. Устали. Вечером захожу в бытовой музей, — снова тарарам. <…> Нервы не выдерживают. Реву от сознания своего бессилия. Нет, и жалкие остатки дома Толстого погибнут!».

Последний день оккупации Ясной Поляны был особенно тяжелым — покидая усадьбу, фашисты подожгли дом, в котором жил знаменитый писатель: «Под свист летящих снарядов перебегаю к дому Толстого. Здесь остались только одиночки-немцы. Зову уборщицу Маркину, пытаемся войти в дом. Навстречу немецкий унтер-офицер. «Hinaus, hinaus!» [Вон, вон!] — гонит вон. «Wohnhaus — in die Luft!..» [Дом на воздух!]. Но теперь уже можно не слушаться. Бегу и созываю рабочих и служащих — надо спешить спасать музей. Из окон дома Толстого уже вырываются клубы дыма».

Тушить пожар было непросто: немцы сломали действующий колодец, поэтому вместо воды использовали снег. Но вдруг сотрудников музея осенила мысль проверить, нет ли воды в старом, заколоченном, колодце. «Сбиваем с него доски. Вода есть! Положение спасено… До сумерек идет борьба с огнем», — пишет Мария Ивановна Щеголева.

Началось восстановление музея. В докладной записке заведующей фондами толстовских музеев Евгении Николаевны Чеботаревской от 29 декабря 1941 года было написано: «Считаю необходимым провести восстановление экспозиции в возможно короткий срок ввиду того, что сейчас же после освобождения Ясной Поляны от германских банд начался усиленный приток посетителей, который будет возрастать».

Восстановление Ясной Поляны

После освобождения Ясной Поляны к восстановлению усадьбы приступили не сразу. 15–17 декабря бойцы 1941 года Красной Армии разминировали территорию: было обезврежено 200 вражеских мин и снарядов. Также в эти дни велись учет предметов и документальная съемка.

В течение первого квартала 1942 года небольшой коллектив яснополянского музея самоотверженно трудился, приводя в порядок усадьбы. «В штате музея было всего четыре научных сотрудника, 10 человек составляли административно-хозяйственный персонал, музейных служителей и сотрудников, осуществлявших охрану музея, было 13 человек», — пишет Татьяна Николаевна Архангельская в книге «Ясная Поляна в годы войны».

«Картотека приведена в порядок нами, вещи учтены, стоят теперь все в доме, так как в подвале они покрывались плесенью от сырости, а на леднике портились от мороза. <…> Работа идет медленно, т. к. приходится бегать отогреваться — в доме температура, кроме залы и комнаты под сводами, ниже, чем на улице, стены блестят от инея…», — сообщала Мария Ивановна Щеголева 12 февраля 1942 года в Москву Софье Андреевне Толстой-Есениной.

Но даже в таких условиях продолжались экскурсии для советских бойцов: первая после оккупации прошла 16 декабря 1941 года по обгоревшему дому. Экскурсию вела Мария Ивановна Щеголева. «Начальник отряда отрапортовал об удачно выполненном ночью боевом задании и о желании отряда почтить память величайшего из русских писателей — Толстого: посетить его дом и могилу. Экскурсия носила митинговый характер, достигнув своего наибольшего подъема у могилы Толстого», — говорится в квартальном отчете музея. За две недели декабря 1941 года дом Толстого посетило около 300 человек. Около 1200 человек посетило Ясную Поляну в первом квартале 1942 года.

Чтобы оживить рассказ экскурсовода, сотрудники временно развесили в комнате для приезжающих два десятка фотографий, иллюстрирующих повествование о жизни Толстого в Ясной Поляне. Эвакуированные экспонаты вернутся в Ясную Поляну уже после окончания войны — 12 мая 1945 года.

7 марта 1945 года последовало распоряжение вернуть из эвакуации ценности толстовских музеев. «Два вагона (один московский, другой — яснополянский) запломбировали, в третьем поместились мы с охраной. <…> Забота обо всем привезенном из Томска легла на хранителя музея Н. П. Пузина и двух сотрудников, энтузиастов Яснополянского заповедника», — вспоминал сотрудник музея Владимир Александрович Жданов.

Работа музея после оккупации

Еще один пост в рубрике #хранителиЯсной — о том, как музей работал в военное время.

Музей открылся для посетителей 1 мая 1942 года. Специально к этому дню во Флигеле Кузминских была смонтирована привезенная из Москвы экспозиция с новым разделом «Вандализм фашистов в Ясной Поляне». За неделю до открытия Сергей Иванович Щеголев записал в дневнике: «Все было бы хорошо, если бы постоянные взрывы подрывных работ не напоминали о войне, о близости фронта».

Музей работал ежедневно до 20 часов без выходных. Только в течение мая он принял 2827 человек, из них 2239 — военных.

«Есть памятники, которые так дороги, так связаны со всей жизнью, что трудно представить себе, как они могут быть уничтожены, – записывал свой отзыв в Ясной Поляне 5 мая 1942 года старшина Чижов. – Дом-музей Льва Николаевича дорог мне, дорог с детства, когда я знал его лишь на фото. Толстой дорог каждому из нас, я горжусь тем, что Россия родила Толстого. Трудно говорить, когда думаешь о безобразиях, не поддающихся определению, поступках подлецов-фашистов. Ненависть к ним удесятеряется, когда побываешь в доме Толстого. Негодяям, посягнувшим на нашу святыню, один приговор – смерть! ...Дом теперь восстановлен, следов пожара и разгрома нет, и в этом большая заслуга тт. Щеголевых; мы все им очень обязаны».

24 мая 1942 года состоялся торжественный митинг, посвященный открытию музея. Терраса Дома Толстого была превращена в трибуну. Митинг открылся в 13 часов 30 минут под звуки оркестра. В отчете о работе музея указано, что в этот день посещаемость дома Толстого составила почти 800 человек.

Интерес к восстановленной Ясной Поляне с каждым днем возрастал. В обычный воскресный день 31 мая в музее побывало 600 посетителей; за летний период 1942 года — около 14 тысяч человек, в том числе свыше 11 тысяч военных. «Посетителей пропасть и чудесные — главным образом — Красная Армия. За три месяца прошло более 10 000 человек. Я радуюсь всему этому, потому что эта работа — какая-то частица участия в обороне. И видимо, важная и нужная часть», — писала Софья Андреевна Толстая-Есенина в одном из писем в октябре 1942 года.

Всего с 1942 по 1945 годы музей посетило более 60 тысяч человек.
Опубликовано: 6 мая 2020 г.